• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
20:41 

Оба мы в страну обманную
Забрели и горько каемся,
Но зачем улыбкой странною
И застывшей улыбаемся?

Мы хотели муки жалящей
Вместо счастья безмятежного…
Не покину я товарища
И беспутного, и нежного.


1911
Анна Всея Руси

13:36 

Get out of my life

Всегда кто-то должен проявить стойкость.

Get out of my heart

Я могу обойтись и без Любви.

Get out of my soul

И без тебя.

Кажется..

20:24 

Когда я смотрю в зеркало, я буквально вижу как пылает моя душа,
объятая пламенем невыраженных чувств и невысказанных слов.
Я сгораю изнутри...
Но себе я не признаюсь в этом ни за что.
Я не дам себе сдаться.

Когда я смотрю в зеркало, я вижу очертания твоего призрака,
предпринимающего тщетные попытки обнять меня.


Предпочел бы ли ты оказаться в эту минуту рядом со мной?...

10:50 

Что я могла ему сказать....
Мои мысли не поддавались словесному выражению.


Я судила его строже, чем могла вынести моя/его душа.

18:31 

Не прощай...
Никого никогда не прощай.
Чудесный совет и самое время им воспользоваться.

Нет, не бойся, нам будет не больно. Как мы хотели,
Мы выпьем таблетку и просто разрежем нить.
Знаешь, мы ведь даже срастись еще толком-то не успели.
А значит, нас будет просто разъединить

Cплошное условие,
не выполняемое
до конца ни одной
судьбой.
И расстояние,
чертово расстояние
между мной и тобой...

(с) Марта

19:55 

Я мыслю иными категориями, ты знаешь.
Тысячелетия для меня просто не срок.

Я перестала узнавать себя в зеркалах.
Просто стала старше на жизнь.



13:18 

Они были знакомы триста тысяч лет. Никто уже и не помнил точно, когда там на самом деле они познакомились...
Так они и шли все эти триста тысяч лет, то теряя друг друга из виду, то возвращаясь вновь.
Периодически они конечно же, причиняли боль друг другу: когда идешь, вцепившись в чужое плечо,
чтобы не потерять равновесие, любое твое движение отдается у него в плече, в ребрах, в бедрах, да где
только не отдается. Иногда им удавалось совсем немного продержаться в ровном и спокойном состоянии.
По-правде говоря, это состояние было тем спокойнее, чем большее расстояние отделяло их друг от друга.
Поначалу их это расстраивало, и они пытались притереться поближе, но снова и снова упирались в острые углы,
пребольно царапали локти и коленки, и снова расходились. В итоге они выработали свой, единый темп и
ритм, и шли на небольшом удалении совершенно молча, лишь изредка обмениваясь понятными
только им кивками, полуулыбками или жестами.

Никто не собирался ничего менять. В конце концов, когда идешь рядом с человеком триста тысяч лет, волей не
волей привыкаешь и входишь в ритм. Это поначалу еще можно суетиться, то приближаться, то отдаляться,
то пытаться проникнуть друг в друга, словно становясь одним целым, то расходиться, делая вид,
что уходишь навек. Однако этот период быстро проходит - ну максимум тысяч через пятьдесят.
Остальную часть пути люди уже проходят без эксцессов.
Даже самые тупые из них способны учиться на своих ошибках.

Однако эти, похоже, были из тех, кого звездная пыль ничему не учит.
Однажды они уже сблизились так фатально - до полного взаимопроникновения...
Дорога лилась как сухое молоко, рассыпаемое с ладони в песок, оставаясь едва заметным цветным следом
на полотне. Они шли и шли, не ожидая ничего ни от самих себя, ни от дороги. Как-то почти против воли, совершенно случайно, не вписавшись в один из поворотов, они сблизились чуть больше, чем обычно.
Этого хватило, чтобы какая-то ее часть надломилась, хрустнула и...


Достаточно, сказала она.
Я больше не готова растрачивать себя по пустякам,
- и попыталась удержать, то, что уже силилось отделиться и зажить своей собственной жизнью.
Дай ему шанс, в голосе слышалась почти мольба, даже несмотря на то,
что они обменивались мыслями, а у мыслей нет интонации.
Нет, отвечала она сурово, прилаживая к себе положенные ей части.
Нет, нет и нет.


А жизнь уже вилась, и лилась, и дышала,
и сыпалась в молоко дороги,
и беззвучно хохотала над ними,
думающими, что они еще могут что-то решить.

(с) Марте поклон



14:01 

Теми губами, что душат сейчас бессчетную сигарету, ты умел еще улыбаться и подпевать.
Я же и так спустя полчаса уеду, а ты останешься мять запястья и допивать.
Я же и так умею справляться с болью, хоть и приходится пореветь, к своему стыду.
С кем ты воюешь, милый мой, не с собой ли?
Не с собой ли самим, ныряющим в пустоту...

Счастье, детка – это другие тётеньки, волчья хватка, стальная нить.
Сиди тихо, кушай антибиотики и, пожалуйста, хватит ныть.
Чччерт тебя несет к мужикам напыщенным, этот вот циничен да вечно пьян,
Только ты пропорота каждым прищуром, словно грёбанный мученик Себастьян.
Поправляйся, детка, иди с любыми мсти, свои шуточки матеря;
Из твоей отчаянной нелюбимости можно строить концлагеря.


(с) Верочка

17:16 

Пленник чужой! Мне чужого не надо,
Я и своиx-то устала считать.
Так отчего же такая отрада
Эти вишневые видеть уста?

Пусть он меня и xулит, и бесславит,
Слышу в словаx его сдавленный стон.
Нет, он меня никогда не заставит
Думать, что страстно в другую влюблен.

И никогда не поверю, что можно
После великой и тайной любви
Снова смеяться и плакать тревожно...
И проклинать поцелуи мои.

(с) Анна Всея Руси

17:23 

Просто хочу не помнить, как ты смеешься,
Варишь мне кофе и хвалишь мои стихи,
Просто хочу не чувствовать, это ложь всё,
Вот ты уходишь - и ночи мои тихи...
А я хочу не знать, что вот так бывает:
Кто-то уходит, оставив во мне дыру
И я лежу и слушаю, как трамваи
Тихо звенят под окнами по утру.

Перебираю в памяти бессловесной
Образы, знаки, звуки и тишину,
И понимаю: мне просто нигде не место,
И понимаю, что просто уже тону.
Мне бы вот завтракать ехать в "Простые вещи"
Или строчить вот тексты, кусать губу,
Меньше и думать об этом, и плакать, конечно, меньше,
Но не могу, ты слышишь, я не могу.

Ты вот уходишь, и я тебя отпускаю,
Вот бы еще не злиться тут по ночам,
Вспоминая, как варишь кофе, как улыбаюсь,
Как с тобой здорово спорить или молчать,
Как мы взахлеб говорим одно и то же,
Или перебивая, сшиваем в текст
То, что струится легким дождем по коже....
Ладно... ведь помню...и, значит, ты тоже, ведь между нами есть..........

Кхм..Знаешь...

Пусть тебе будет там хорошо и вольно,
Я-то тут справлюсь, да и черт с нею, с этой мной...
Мантра такая: не больно, не больно, не больно,
Нет, мне не больно, не больно, не больно, но.

(с) Марте поклон

19:36 

Кое-как удалось разлучиться
И постылый огонь потушить.
Враг мой вечный, пора научиться
Вам кого-нибудь вправду любить.

Я-то вольная. Все мне забава,-
Ночью Муза слетит утешать,
А наутро притащится слава
Погремушкой над ухом трещать.

Обо мне и молиться не стоит
И, уйдя, оглянуться назад...
Черный ветер меня успокоит,
Веселит золотой листопад.

Как подарок, приму я разлуку
И забвение, как благодать.
Но, скажи мне, на крестную муку
Ты другую посмеешь послать?


(с) Анна, 1921 г.

10:25 

В ресторанчике снова свободно то самое место,
Может, надо бояться, а они смеются
«Имена твоих жён запоминанию не поддаются».
За соседним столиком часто вытягиваются лица.

А она откидывается в кресло,
На секунду глаза закрывает – видятся ей две птицы,
Соколы-сапсаны с аспидным опереньем,
Каждый видит в другом добычу и кружит в недоумении,
Изворачиваясь, не давая кругам сужаться.

Главное – не приближаться.
Не приближаться.

(c)

11:15 

Как они тебя не пробивают, такую тушу?
Только войдет, наглец, разоритель гнёзд –
Ты уже сразу видишь, по чью он душу.
Ты же опытный диагност.

Он становится крайне вежлив и адекватен.
Преувеличенно мил и чуток.
И ты хрипишь тогда – ладно, хватит.
Я не хочу так.

С твоих купюр не бывает сдачи.
Сидишь в углу, попиваешь чИвас:
Ну вот, умела так много значить
И разучилась.

Опять по кругу, все это было же,
Пора, пора уже быть умней –
Из этих мальчиков можно выложить
Сад камней.

Все слова твои будут задаром розданы,
А они потом отнесут их на барахолку.
Опять написала две простыни,
Когда могла обойтись и хокку.

(с)

13:08 

Я спросила: "Чего ты хочешь?"
Он сказал: "Быть с тобою в Аду.
Я смеялась: "Ах, напророчишь
Нам обоим, пожалуй, беду".

А ведь раньше я смотрела в его глаза,
видела в них свое отражение и теряла счет векам.

10:57 

Как сладок сок египетских ночей!
Как горек аромат земного счастья!
Так пусть звучит мелодия мечей,
Прекрасноглазый мир деля на части.

Мне выпало быть первой средь людей,
В том мире, где незыблемо коварство.
О, эта страсть великая – владеть
Мужчиной, королевством, государством.

Есть чары, что сильнее красоты,
Меня ль учить законам обольщенья?
Мне б символом желания застыть,
И то, в чём страсти нет – в том нет значенья.

К вершине славы – мой привычный бег.
Но зря меня считают безрассудной.
Мой Цезарь, верь удаче и судьбе!
Целуй меня, не жди, что скажут люди!

Прижмись ко мне... будь ветром и огнём!
Ведь наш триумф гадалкой был предсказан.
Лей сладкий дождь,
Дай раствориться в нём.
Пусть торжествует обновлённый разум!

Как жалок тот, кто с буйством не знаком!
Как безнадёжен тот, кто жизнью выпит!
Я – хищница с божественным лицом.
Я – дочь твоя, прекраснейший Египет.

Проклятья фараонов не страшат,
Ведь мой любимый выиграет войны!
Я буду ждать, надев тоски наряд,
Омою тело тем из благовоний,

Что так мужчин влекут, лишая сна.
За ночь со мной лишиться жизни можно.
В моей крови безумствует весна,
И оттого душа неосторожна.

Несчастен тот, кто не был мной пленён,
Легко пьянят слова мои и ласки.
Я знаю тайны ядов всех времён,
Я прячу яд в единственной булавке.

Он пригодится мне, когда придёт
Последний час последнего скитанья...

И вот уже застыл в гримасе рот...
Как беспощаден взгляд Октавиана!

Я предпочтенье смерти отдаю...
Пусть захлебнутся горем воды Нила..
Не троньте память и печаль мою!
Не плачьте обо мне, ведь я любила!

Когда бессильно упадёт рука,
Душа моя за горизонт умчится...
Я знаю точно – будут жить в веках
Легенды о египетской волчице.
(с)

14:40 

Не окрыляет. Не властвует. Не влечёт.
Выброшено. Развеяно у обочин.
Взгляд отрешен или попросту обесточен.
Официант, принесите мне гамбургский счёт.

Все эпилоги - ложь. Все дороги - прах.
Город одинок и, похоже, серьезно болен.
Он отчаялся, и со своих колоколен
Он распевает гимн об иных мирах.

Воинам грехи отпущены наперёд.
Им не увидеть больше родимой Спарты.
Я отдала долги. Я открыла карты.
И потому меня больше никто не ждет.
(с)

14:45 

Думала - сами ищем
Звезд себе и дорог.
Дети пусть верят в притчи
Про всемогущий Рок.

Фатума план утрачен.
Люди богов сильней...
Только ты предназначен,
Тьмою завещан мне.

Огненною десницей
(Чую ведь - на беду!)
Ты на роду написан,
Высечен на роду,

Ласковоокой смертью,
Болью в родной стране -
Милый, ты предначертан,
Ты предзагадан мне...

Гордые оба - знаю.
Вместе - как на войне.
Только - усмешка злая -
Выбора просто нет:

С новыми - не забыться,
Новых - не полюбить.
Мне без тебя не сбыться.
Мне без тебя не быть.

Сколько ни будь с другими
Да ни дразни судьбу -
Вот оно - мое имя,
Словно клеймо на лбу.

(с)

15:16 

И это снова будет не конец.


Но ближе, чем были, уже невозможно.

17:02 

И он делается незыблемым, как штатив,
И сосредоточенным, как удав,
Когда приезжает, ее никак не предупредив,
Уезжает, ее ни разу не повидав.

Она чувствует, что он в городе - встроен чип.
Смотрит в рот телефону - ну, кто из нас смельчак?
И все дни до его отъезда она молчит.
И все дни до его отъезда они молчат.

Она думает - вдруг их где-то пересечет.
Примеряет улыбку, реплику и наряд.
И он тоже, не отдавая себе отчет........

А из поезда пишет:
"В купе все лампочки не горят".
И она отвечает:
"Чёрт".
(с)

17:06 

А ты думал, я полномочность
Муз? Из пылких таких безумиц?

Алчность,
Желчность
И неумолчность -
Вот, чем я характеризуюсь)))

Двулична (как обычно)

главная